Андрей Скоробогатов
Четыре страха
1. Первый Страх
Тебе девять лет, твой хвост ещё по-детски полосат, а на щеках и груди ещё не проступили малиновые пятна, признаки мужчины. Мать даёт тебе задание накопать корнеклюев, роющих гигантские лабиринты в пустыне к югу от деревни. По преданию старших, когда-то давно, до сотворения мира корнеклюи были чем-то вроде куропаток и ходили по земле, но потом, испугавшись хищников, зарылись под землю и стали чем-то вроде пернатых муравьёв.
Ты уже видел, как это делается. Тебя научили, что из лабиринта брать следует не всех подряд, а фуражиров – самых упитанных, запасающих жир на холодный сезон. Они лежат глубже всех, и их защищают солдаты. Против нас даже солдаты-корнеклюи беспомощны и медлительны, к тому же, от их клювиков и лап спасают специальные лиановые рукавицы. Но, всё равно, ты горд от осознания того, что такое ответственное задание не доверят каждому из деревенского молодняка. Находишь первую попавшуюся нору, разрываешь, выкидываешь солдат на поверхность, и, наконец, ты добираешься до просторной камеры, где лежат разжиревшие фуражиры. Солдаты плюются противно пахнущей жижей, глаза начинают слезиться, но ты не обращаешь внимания, тебе не страшно. Пока не страшно.
Берёшь бечёвку, крепко связываешь троих корнеклюев, чтобы не брыкались, закидываешь на спину и идёшь. Ты должен донести их живыми, их прикопают в решётчатой клетке, будут раскармливать червяками и корешками на зиму.
В этот час тебя настигает твой первый Великий Страх – пара кожекрылов, слетевших с горы и нацелившихся на раскопанный лабиринт. Длинноухие морды скалятся от предвкушения удачной охоты. Ты понимаешь, что до тебя им нет дела, что ты уже слишком велик, и мышам-великанам не унести тебя на своих кожаных крыльях. Но ты бросаешь добычу и бежишь, по-детски переходя на четвереньки, вытянув хвост, словно крысиный поссум. Самец кожекрыла приземляется у связки корнеклюев, твоей связки, твоей добычи, крючком на крыле пытается разорвать лианы, распороть брюхо фуражиру. Птицезверь верещит от страха, от боли. Ты вспоминаешь заветы отца, ушедшего на большую охоту два месяца назад и пока так и не вернувшегося с неё. Оглядываешься, пока лишь пытаясь побороть Великий Страх. Встаёшь на дыбы, раскрываешь руки в Колесе Молитвы Предков и рычишь боевую песнь – сбивчиво, недостаточно громко, нелепо, как всегда нелепо звучит эта песнь в устах молодняка.
Кожекрыл отвлекается от добычи, перепрыгивает связку и идёт на тебя, замахиваясь выставленным когтем на сложенном крыле. Ты стоишь, лишь отшатнувшись назад, берёшь камень и бросаешь в кожекрыла, едва не пробив тонкую кожаную складку крыла. Это лишь раззадоривает его, летучий зверь прыгает на тебя, опрокидывает на землю. Он легче тебя, но выглядит больше и сильнее.
Ты кричишь, ты уже понял, что от Великого Страха не уйти, и следует покориться ему, и, может, лишь тогда удастся выжить. От деревни уже бегут мужчины, несущие копья и Великое Оружие. Им удаётся согнать кожекрыла, но на твоем плече – отныне и навсегда – шрам, напоминающий о Первом Великом Страхе.
2. Второй Страх
Тебе четырнадцать лет, ты стал высоким, плечистым. Ты всё ждешь своего Второго страха, но не знаешь, откуда он придёт.
Однажды, когда на твоей груди лишь начали появляться пятна, к тебе в гамак заползает ядовитая змея, которую не успел поймать ручной кунцелис, свернувшийся алым клубком у порога. Ты просыпаешься, видишь её и падаешь с гамака за пару мгновений до того, как змея собиралась укусить тебя. Кунцелис просыпается, ворчит, поводит острым носом, затем хватает змею и в пару присестов расправляется с ней. Конечно, за утренним костром ты рассказываешь об этом старейшинам, но те лишь смеются. Разве это Великий Страх, говорят они. Ко многим из соплеменников в постель забиралась ядовитая змея или паук. А некоторых даже и кусала – самый старый из собратьев улыбается беззубым ртом, помахивает культёй, оставшейся после укуса, а затем рассказывает неприличную легенду про волшебную змею, заползающую в гамаки к женщинам.
Это было пару лет назад, и вот ты возвращаешься с большой охоты.
Тебя взяли вместе с семью лучшими мужчинами, и твой дядя повёл отряд через две деревни Правой Ладони на юго-восток, к побережью Солёной Воды. До этого ты был только в двух других деревнях Правой Ладони, примыкающих к Рёбрам, а теперь ты знаешь всю свою крохотную страну.
Вместе с Левой ладонью вас чуть больше тысячи. Вы – последний народ, за холмами и рекой, к западу от вас в двух днях ходьбы – деревни Левой ладони и Непроходимые горы. К югу – только каменные пустыни с пингвинами и броненосцами. Кто-то говорит, что пустоши на юге упираются в ледяной щит, кто-то – что ведут на ледяные острова, в мир предков, победивших Великий Страх. Ты пока не решил, чему верить. Ты знаешь, что к северу от вас, за равнинами и сетью рек живут другие племена. Говорят, они умнее вас, способнее, больше. Ты немного боишься этого, но не так сильно, как других вещей.
Вы прошли две деревни, и в обоих к вам присоединялись новые мужчины, шедшие на охоту. Ещё пара мужчин из дальней, четвёртой деревни ожидала вас на тропе, на перекрёстке.
В прибрежной деревне, лежащей совсем близко к морю, ты внезапно встретил Ту, с которой ты готов идти в свадебный шатёр. Она вышла из хижины, улыбнулась солнцу. Она худая, у неё светло-рыжие волосы на щеках, а ладони и ноги белые, словно их одели в тонкие рукавицы. Она уже носит свадебную повязку, скромно прикрывающую живот, и ленточку на хвосте. Стоящий рядом с тобой собрат ловит твой взгляд и отпускает известную шутку про то, что вам надо сплестись хвостами. Ты толкаешь собрата в ответ в плечо, чтобы не говорил глупостей, но ловишь себя на мысли, что именно этого и желаешь сам.
Вы обмолвились с ней всего парой слов, но в тебе теперь живёт Великий Страх потерять её и больше никогда не увидеть.
Вас стало двадцать, и на берегу моря вы били китовых пингвинов. Ты впервые видел их неуклюжие тела, ворочающееся на берегу и отливавшие ледяным блеском. Разумеется, ты ел их и раньше, но никогда не видел живьём. Китовые пингвины щёлкали длинными клювами, пытаясь отбиться от вас, затем побросали гнёзда и неуклюже полезли в воду. Одного из ваших задели, плавающая птица сбила его с ног и, навалившись телом, уже была готов взмахом клюва перерезать горло, но твоё копьё спасло соплеменника.
Лежбище быстро почти полностью опустело – остались лишь несколько наседок, лежавших в стороне. Вы не брали больше, чем сможете утащить и съесть, не били самок, высиживавших яйцо и не брали сами яйца – огромные, пятнистые, почти в твой рост. Когда один из соседней деревни сказал, что уплывшие самки всё равно вряд ли вернутся на лежбище, и яйца надо тоже взять, твой дядя вступил с ним в перепалку, едва не закончившуюся схваткой. Ты был согласен с дядей и высказал мнение, что предки будут недовольны, если убивать всех подряд. Конфликт удалось уладить мирно. Наконец, вы нарубили и связали полозьев, затащили туши убитых и легли спать, чтобы на утро везти добычу обратно, в каждую деревню, кроме четвёртой – по две. В четвёртой жило всего двадцать собратьев, две семьи, им хватит и одной туши.
В ту ночь ты в очередной раз понимаешь, что на тебе печать предков. После Первого Великого Страха что-то случилось в твоём сознании, но ты никому не рассказываешь об этом. Ты видишь страшные сны: в них гигантские повозки, наземные, небесные и водные. Великое Оружие, ещё более Великое и не похожее на ваше, исполинские хижины, блестящие и белые, словно яйца степного убийцы. Гладкие Мёртвые Боги ходят в разноцветных повязках, играют в игры, недоступные пониманию, поют песни сотен голосов. Они летают в огромной пустоте на ещё более странных повозках и глядят на ваш мир сверху, из круглого прозрачного окна и видят, что мир тоже круглый, большой, что континентов не один, а пять или шесть. Их жилища опутывают рукотворные лианы, по которым разносятся истории, музыка и слова. Их лица напоминают наши, но носы длиннее, волосы растут лишь на макушке, и кажется, что у них вовсе нет хвостов.
Ты рисовал их угольком на стенах отцовской хижины, после чего дядя и старейшины сказали, что этого ни в коем случае не следует делать, чтобы не гневить предков.
Вы вернулись с охоты, все рады вашей добыче, и ты горд, что принял в этом участие. Вместе со старейшинами из хижины выходит шаман из северных краёв. Он чужак – он другой веры, он не верит в Великие Страхи и Молитву Предков. Волосы на его груди не такого цвета, как в деревнях – чёрные, и есть небольшое белое пятно на подбородке. На нём трёхцветная накидка, закрывающая плечи и спину, такую не носят в деревнях.
Чужаки в вашей деревне бывают очень редко. Гораздо чаще они бывают в самой северной из деревень, но у вас – считанные разы. В прошлый раз ты видел чужака, когда тебе было семь лет, и сам факт того, что его пустили в деревни Ладоней, говорит о многом. В первую очередь, что он пришёл с миром – по рассказам старших, без мира чужаки не приходят по одному. Во вторую – что он ищет здесь что-то. Или кого-то.
Толпа вокруг вас расходится. Он молча смотрит на тебя несколько мгновений, затем говорит:
– Ты наш. Ты видел мир Древних, я знаю.
– Да, – нехотя признаёшься ты. – Что мне сделать, чтобы перестать их видеть?
– Ничего. Ты должен оставить Гладких Богов в своём сердце, должен пойти со мной. Должен уйти из деревень. Ты научишься многому сам и многому научишь многих. Ты станешь вторым великим Шаманом южных земель.
В тебе вновь расцветает Второй Великий Страх – страх никогда больше не увидеть Ту, с которой ты готов был войти в свадебный шатёр.
Ты проходишь сквозь этот страх. Получаешь разрешение старейшин, бросаешь свой народ и идёшь за шаманом.
3. Третий Страх
Тебе двадцать лет, ты научился писать, читать и рисовать на двух наречьях. Ты был ещё в четырёх народах, кроме вашего, на трёх руинах, видел жилища Древних, в которых теперь живёт народ твоего учителя.
На руинах одного из городов ты находишь откопанные кем-то много веков назад статую Древних Богов, смотришь в лицо и понимаешь, что это лицо из твоего сна. Ты понимаешь, что они не зря снились тебе все эти годы – они реальны, и им что-то надо от тебя.
В твоей комнате много вещей, назначение которых ты либо не можешь объяснить, либо можешь, лишь погрузившись во сны. Вместе с учителем вы изобретаете колесо и делаете первую – по крайней мере, на памяти учителя – колёсную повозку в этих краях. Ты ходишь по деревням и рассказываешь своим бывшим родичам, о том, как жили Древние и почему в них надо верить. Ты считаешь своих родичей дикарями. Даже Ту, с которой ты готов был войти в шатёр, ты тоже считаешь дикаркой, хотя в тебе ещё живёт сожаление, что ты оставил её.
И в тебе ещё остаётся память о том, что такое Великие Страхи. Ты уже не веришь в них как в Абсолют, но помнишь, что по преданиям самый главный Великий Страх – это Третий. Лишь прошедшие этот страх могут прожить долгую жизнь.
Тебе кажется иногда, что ты уже пережил его. Однажды пару лет назад вместе с твоим учителем вы забрались далеко на север, в степи, где живут кочевники. Самих кочевников, несмотря на грозный вид, ты не боишься – твой учитель знает их язык, и тебя не тронут. Вы собирали коренья и травы, чтобы делать снадобья, которые можно продать и кочевникам, и народам двух ладоней.
Ты увлечён работой, и слишком поздно замечаешь, что на вас несётся стая степных убийц – гигантских нелетающих птиц, чей рост превышает твой вдвое, а клюв размером с голову мужчины. Самец – самый крупный, бордовым гребень из перьев на их головах распушается в такт его крику. Твой вид издревле жил рядом с ними, и инстинкты не подводят тебя. Ты кричишь учителю, бросаешь мешки, бежишь, находишь одинокое дерево и забираешься на него. Учитель прячется в повозке, и его не замечают. Достаёшь отравленные дротики и плюёшься ими в трёх хищников, клекочущих под тобой. Твой страх больше за учителя, чем за себя, и тебе кажется, что ты пережил его. Раненые, они пугаются и уходят.
Но ты ошибся. Тот страх не был Великим, ибо был слабее предыдущего, второго Страха.
Твой настоящий Третий Страх приходит с севера, оттуда, где, как многие считали, никто не живёт. Они едут верхом на скаковых броненосцах, их одежда из щитов. В их руках новое оружие – ещё более Великое чем то, ваше, с тетивой и стрелами. Их оружие блестит на солнце, плюётся огнём. У них тоже есть повозки, они большие, прочнее твоей.
Твоего учителя убивают. Тебя связывают, как когда-то ты вязал корнеклюев, кидают в повозку и два пятидневия везут на север. Жилище со свитками сжигают.
Ты раб теперь. Тебе пережигают кольцом на хвосте кожу, вешают чугунную гирю и бросают в шахты. В твоих руках кирка, рядом с тобой такие же невольники, как ты. Ты веришь и в Страхи, и в Древних Богов одновременно, и одновременно не веришь уже ни во что.
4. Четвёртый Страх
Ты не знаешь точно, сколько тебе лет – может, тридцать, а может, сорок. Ты стал надсмотрщиком на этой шахте, но никогда не покидал её пределы. В твоём сердце нет страхов – пока нет. Тебя устраивает вся жизнь, которая у тебя есть – рабыни, комната с картинами, свитками, брагой и одеждой. На твоём хвосте больше нет тюремного кольца с гирей, ты сплетался хвостами со многими из женщин. Тебе жалко рабов, потому что ты помнишь, каким ты был, но тебе нет дела до того, что с ними станет.
По империи разносится слух о гневе Богов, о разрушениях, которые творит стихия в крупных городах. Старые сны возвращаются к тебе. В тебе зарождается Четвёртый Страх. Сначала ты думаешь, что твой новый Страх – это потерять всё, что у тебя теперь есть – комнату, рабыню, сытую жизнь. Как написано в свитках, потерять саму жизнь порой не так страшно, как упасть с вершины достатка в обрыв нищеты. Но, поразмыслив, ты понимаешь, что тебя беспокоит совсем другое.
Cтрах, что все предыдущие пережитые Страхи были ненапрасными. Что ты не зря дал отпор кожекрылу, когда был мал. Что ты не зря оставил любимую и покинул свою деревню. Что твой учитель умер не зря, и не зря ты стал надсмотрщиком на этой шахте. А раз всё это случилось не зря – значит, в тебе есть какое-то предназначение, которого ты пока ещё не постиг. Значит, тебя ждут новые испытания. Или одно испытание – последнее.
Но разве может быть что-то мощнее, страшнее империи, существовавшей уже полторы сотни лет и последние два десятилетия владеющей двумя континентами, северным и южным? Империи, владеющей десятком народов, плававшей на дальние острова и недавно освоившей полёт? Может, природа? Народные бунты? Или падение небесных тел, о которых написано в старых свитках?
Нет, всё оказывается куда проще и сложнее одновременно. На каждую рыбу найдётся рыба крупнее.
Воплощение твоего Четвёртого Страха является с неба рано утром, когда ещё не всех рабов разбудили. Стальная небесная лодка разрывает небосвод, внеся панику в шахтном посёлке. Она зависает над твоим зданием и плюётся огнём в солдат, стоящих на вышках по углам посёлка.
На днище лодки – звёзды и лики существ, похожих на твоих соплеменников, но, всё же, других – лысых, с прямыми носами. Ты уже видел это во снах и на статуях, и понимаешь, что Древние Боги спустились с небес, на которые они ушли много столетий назад.
Твоё предназначение – встретить их, дать пройти им в шахту, позволить им пройти во все шахты этого мира и отдать всё то, что было добыто и остаётся на складах.
Либо попытаться защититься – защитить себя, свои народы и Землю, которая уже давно является домом для вас, а не для них.
Ты выходишь под небо, раскрываешь руки в Колесе Молитвы Предков и позволяешь последнему, Четвёртому Страху сквозь тебя.
Оглавление
1. Первый Страх
2. Второй Страх
3. Третий Страх
4. Четвёртый Страх
Последние комментарии
14 часов 22 минут назад
14 часов 40 минут назад
14 часов 49 минут назад
14 часов 50 минут назад
14 часов 53 минут назад
15 часов 11 минут назад